Виктор Иванович — известный дирижёр, ему уже семьдесят девять. Он живёт в большом старом доме под Москвой, где всё дышит музыкой: ноты на рояле, фотографии с оркестрами, награды на стенах. Он привык, что его слушаются, уважают и немного боятся.
Его сын Евгений в пятьдесят три года живёт совсем в другом мире — в маленькой мастерской на окраине Таллина. Картины никто не покупает, деньги заканчиваются быстро, а вдохновение приходит редко. Он давно смирился, что отец считает его неудачником, и сам почти поверил в это.
Они почти не общаются. Иногда короткие звонки по праздникам, и то через силу. Виктор Иванович зовёт сына Птицыным — так звал его в детстве, когда тот бегал по дому в огромной отцовской рубашке. Евгений от этого слова морщится, будто ему в лицо плюнули. В ответ он называет отца Ваше Величество — с такой язвительной вежливостью, что сразу ясно: любви там осталось совсем немного.
Всё меняется, когда врачи ставят Виктору Ивановичу страшный диагноз. Времени мало. Он впервые за много лет звонит сыну не для того, чтобы отчитать, а просто чтобы услышать голос. Евгений приезжает. Сначала молчат, потом ругаются, потом снова молчат. Дом большой, но в нём тесно от старых обид.
Евгений ходит по комнатам, трогает вещи, которые помнит с детства. Видит, как отец слабеет с каждым днём, как дрожат руки, которые когда-то уверенно держали дирижёрскую палочку. И впервые за долгие годы чувствует не злость, а жалость.
Они начинают разговаривать. По-настоящему. Виктор Иванович рассказывает, как боялся в юности, что сын вырастет таким же упрямым, как он сам, и не простит никогда. Евгений признаётся, что всю жизнь пытался доказать отцу, что чего-то стоит, и в итоге доказывал только себе, что не стоит ничего.
Где-то между больницей, лекарствами и ночными разговорами ненависть потихоньку отступает. Не исчезает совсем — слишком много лет её копили, — но становится тише. Появляется место для чего-то другого. Для тепла.
В последние дни отец уже почти не встаёт. Евгений сидит рядом, держит его руку. Виктор Иванович слабо улыбается и шепчет: «Прости, Птицын». Евгений кивает и впервые за тридцать лет отвечает: «Я тоже прости, папа».
Фильм «Ван Гоги» — это не про громкие примирения и слёзы под дождём. Это про двух упрямых людей, которые слишком поздно поняли, как сильно любили друг друга. И всё-таки успели это сказать. Хотя бы немного.
Читать далее...
Всего отзывов
0